Хочешь мира - борись за мир: итоги Бишкекского саммита ШОС для Индии и Пакистана
Глеб Макаревич, к.полит.н., научный сотрудник Группы Южной Азии Центра Индоокеанского региона ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН
Навстречу саммиту
«С момента основания организация успешно прошла исторический этап институционального и концептуального становления и утвердилась в качестве общепризнанного и динамично развивающегося многостороннего объединения, роль которого в международных и региональных процессах неуклонно повышается», — заявляется в Бишкекской декларации двадцатипятилетия Шанхайской организации сотрудничества.
Пусть в этой формулировке присутствует некоторая доля официоза, поспорить с общим посылом сложно: организация действительно превратилась в авторитетную площадку, чья значимость подтверждается как общим количеством участников (10 государств-членов и 17 партнеров ШОС; по итогам саммита было предложено устранить разницу между наблюдателями и партнерами по диалогу), так и заинтересованностью наиболее влиятельных субъектов мировой политики и экономики в ее дальнейшем развитии.
В этом ключе неудивительно, что мероприятия ШОС привлекают большое внимание со стороны мировой прессы, и Совет глав государств-членов (ССГ) в столице Кыргызстана не стал исключением. Тем не менее, хотя прошедший саммит нельзя назвать проходным (по итогам заседания ССГ подписано 28 документов), в его освещении присутствовало гораздо меньше триумфальных ноток, нежели в августе прошлого года в Тяньцзине. Похоже, что на общую атмосферу повлияло еще большее обострение проблем региональной безопасности, в первую очередь речь идет о военных конфликтах с участием государств-членов.
Нам нужен мир
Разумеется, важной темой стала война США и Израиля против Ирана. Бишкекская декларация уделяет значительное внимание ситуации в Персидском заливе. Ее подписанты выражают обеспокоенность в связи с развитием событий в регионе, а также выступают с осуждением военных ударов по Исламской Республике Иран. Кроме того, в документе выражаются соболезнования народу и правительству Ирана в связи с гибелью Верховного лидера Сейеда Али Хаменеи. Подчеркивается необходимость скорейшего урегулирования конфликта политико-дипломатическими средствами, поскольку его продолжение создает серьезные риски для международного мира, безопасности и стабильности.
Представляется, что перечисленные положения документа — не протокольные формальности. Продолжающийся конфликт влияет не только на устойчивость мировых энергетических и аграрных рынков, тем самым оказывая косвенное влияние на всех членов ШОС, но и создает непосредственные угрозы безопасности для ряда стран-участниц. Так, для Индии и Пакистана большое значение имеет не только стабильный импорт углеводородов и удобрений, но и личная безопасность трудовых мигрантов, проживающих в арабских монархиях Залива, а также моряков, рыбаков и прочих работников, чей труд связан с выходом в море.
Похожие эмоции вызывает у партнеров России по ШОС вооруженный конфликт в Европе — продолжение боевых действий все так же негативно влияет на рыночную конъюнктуру. Хотя Украина ни разу не упоминается в официальной декларации, большое внимание этой проблеме было уделено в ходе двусторонних переговоров лидеров России и Индии. Нарендра Моди заявил, что его страна поддержит любую попытку остановить конфликт, чтобы перейти от «бесконечной войны к ее концу». Особенно важным в реплике премьер-министра видится обоснование необходимости окончания конфликта — по его мнению, каждый день продолжения войны, в сущности, означает шаг назад для всего человечества.
Такое заявление — не только очередное подтверждение позиции Индии по вопросу конфликта на Украине (примечательно, что одна из прошлых ярких цитат также была произнесена в 2022 г. на саммите ШОС в Самарканде), но и укладывается в общую логику индийского участия в работе организации. Впервые изложенные в Тяньцзине общие концептуальные принципы этого подхода получили свое развитие на саммите в Бишкеке.
Три слова строить и жить помогают
Премьер-министр напомнил о трех главных составляющих индийского видения ШОС — безопасности, связности и развитии экономических возможностей (security, connectivity, opportunity) и заявил, что перед государствами — членами организации стоит задача перейти от определения ключевых сфер взаимодействия к конкретным действиям.
Говоря о вопросах безопасности, индийский лидер уделил большое внимание важности борьбы с терроризмом, ситуации в Афганистане, кризису в Персидском заливе, а также угрозе наркотрафика. Вероятно, значимость последней проблемы выделялась особенно, поскольку одним из итогов саммита стало создание Антинаркотического центра ШОС, что позволяет указать на перевод решения этой проблемы в практическую плоскость.
Подчеркивая важность связности для торговли и социально-экономического развития, Нарендра Моди лишний раз указал на неприемлемость нарушения суверенитета и территориальной целостности при реализации инфраструктурных проектов. Эта устная реплика ожидаемо рифмовалась с традиционным для Индии отказом подтвердить поддержку инициативы Китая «Один пояс — один путь» в совместной декларации. Тем примечательнее тот факт, что другие китайские и индийские концептуальные инициативы — идея создания сообщества единой судьбы человечества и идея «Одна Земля. Одна семья. Одно будущее» (Vasudhaiv Kutumbukam) — вполне ужились в одном абзаце, что отражает общую заинтересованность и схожие подходы в вопросах устойчивого социально-экономического развития.
В этом контексте неудивительно то значение, которое придавалось третьему компоненту индийского видения ШОС — развитию экономических возможностей. Премьер-министр Индии заявил, что главным мерилом успеха организации должны считаться лучшие условия для раскрытия потенциала молодежи, выход предпринимателей на новые рынки, повышение доходов фермеров за счет прорывных технологий и общий рост уровня жизни граждан.
Вполне вероятно, что особый акцент на третьем аспекте был сделан из-за недавних событий в Индии: общая фрустрация городской молодежи из-за сложности получения образования и построения карьеры была помножена на скандал при проведении национальных экзаменов и неудачные реплики отдельных представителей власти в адрес недовольных, что привело к всплеску народного возмущения и масштабным уличным выступлениям. Похоже, что размах протестов заставил высшее руководство страны всерьез озаботиться доступностью социальных лифтов для молодежи, а заодно продемонстрировал необходимость усилить соответствующую риторику как в общении с внутренней аудиторией, так и в собственном позиционировании на международной арене.
Работать надо — винтовка рядом
Если говорить о примерах успешного позиционирования перед международными партнерами, то стоит признать, что пакистанское руководство также смогло отличиться на саммите. Исламабад традиционно воспринимает ШОС как площадку, где Пакистан может заявить партнерам о своем вкладе в обеспечение международной безопасности, отметить свою роль в борьбе с терроризмом, а также призвать к формированию общей повестки развития.
Все эти сюжеты нашли свое отражение в ходе заседания ССГ в Бишкеке: премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф осветил ключевые пункты национальной повестки — указал на роль Исламабада в урегулировании конфликта между США и Ираном, подчеркнул необходимость обеспечения стабильного доступа к водным ресурсам Инда для всех стран Южной Азии, акцентировал внимание на пакистанских усилиях в борьбе с терроризмом и необходимости добиться снижения террористической угрозы из Афганистана, а также отметил значимость Китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК) в развитии региональной связности.
Один из пунктов формально подходил под повестку саммита, но несколько выбивался из общей логики выступления: речь идет о заключении трехстороннего Мекканского пакта между Пакистаном, Саудовской Аравией и Турцией. Шахбаз Шариф заверил участников заседания в том, что соглашение носит сугубо оборонительный характер и не направлено ни на одну из третьих стран — никакого продолжения этот тезис в дальнейшем не получил. Возникает закономерный вопрос: почему лидер Пакистана отдельно остановился на этом событии?
Можно предположить, что руководство страны решило лишний раз подчеркнуть свои дипломатические успехи с тем, чтобы продемонстрировать не только наличие собственной повестки по вопросам безопасности, но и указать на наличие рабочих форматов, где Исламабад играет первые роли. Особенно уместным такое позиционирование выглядит в процессе передачи председательства на следующий год: акцент на вопросах социально-экономического развития (информационные технологии, энергетика, борьба с бедностью и т.д.), а также объявление Лахора культурной столицей ШОС 2026–2027 гг. — это, конечно, достойно, но новые достижения в вопросах «жесткой безопасности» в наше время смотрятся несколько выигрышнее.
Обострение борьбы
Кажется, что особенности прошедшего саммита мало что могут сказать об эволюции ШОС, но скорее указывают на изменения той среды, в которой организация функционирует: если в прошлом году в качестве главной темы обозначали консолидацию ведущих незападных стран вокруг вопросов развития, то 2026 год отметился интенсификацией и расширением вооруженных конфликтов.
Это вовсе не означает снижение значимости вопросов развития — для большинства стран — участниц организации эти темы так и остались ключевыми, что наглядно видно на примере риторики индийского и пакистанского руководства. Проблема заключается в том, что ШОС как институция едва ли обладает прямыми инструментами для снижения издержек от вооруженных конфликтов.
Тем не менее непрямые инструменты у этой площадки есть: сам факт возможности собрания руководителей множества стран с разными интересами для выработки общих подходов к противодействию общим угрозам дает надежду на то, что возможный урон национальной безопасности отдельных стран или группы государств может быть хотя бы отчасти смягчен, а это в нынешних обстоятельствах уже немало.
РСМД. 10.09.2026
