Как БРИКС может идти к глобальному управлению

Рассуждая о том, как БРИКС может одновременно стабилизировать себя после расширения 2024–2025 годов и занять более заметное место в глобальном управлении, мы можем предположить следующее: решение могло бы сочетать в себе совместное достижение важнейших целей стран-участниц и быть интересным для остального мира. Нет особых сомнений в том, что никто сейчас не примет навязанную узкой группой государств модель глобального управления – она должна быть ориентирована на реальные интересы большинства мирового сообщества. Думается, что в ближайшей перспективе такие «коренные» интересы стран БРИКС и всего мира заключаются в совместном движении к тем самым целям устойчивого развития, над которыми давно бьётся ООН, пишет Тимофей Бордачёв.

Сейчас наиболее абсурдным планом для БРИКС было бы пытаться имитировать одну из структур, созданных за последние десятилетия и даже больше державами, преобладание которых в мировой политике было основано на силе оружия. Именно поэтому в контексте наших размышлений о том, что за роль в глобальном управлении может играть эта платформа, не имеет смысла даже задумываться о воспроизведении в её рамках тех практик, которые принято считать успешными. В первую очередь в силу уже упомянутого нами целеполагания: все известные нам международные организации прошлого и современности – это юридическое оформление баланса сил между их участниками, либо их намерений в отношении остальных стран и народов мира. БРИКС, напротив, не основана на балансе сил, не преследует цель зафиксировать на бумаге то соотношение военных возможностей стран-участниц, которое было бы установлено в ходе конфликта, и не создана для того, чтобы координировать политику узкой группы стран на мировой арене в традиционном смысле этого понятия. Именно поэтому движение в сторону устойчивости и эффективности БРИКС необходимо, как представляется, начинать с вопроса о наиболее общем целеполагании стран-участниц, связывающем их внутренние и внешнеполитические повестки. Далее мы попробуем объяснить, что здесь имеется в виду и представляется наиболее важным.

Любое международное сотрудничество должно отвечать базовым интересам стран-участниц. Так, например, европейская интеграция, институциональным воплощением которой является сейчас Европейский союз, – это первоначально объединение стран, потерпевших тяжелейшее поражение во Второй мировой войне (1939–1945), частично лишившихся своего суверенитета в военных вопросах за счёт участия в блоке НАТО и в силу всего этого стремящихся зафиксировать своё новое стратегическое положение. Важнейшей задачей европейских элит в момент создания интеграции было сохранить своё властное положение и укрепить его материальную базу путём объединения рынков и совместного взаимодействия с наиболее важными внешнеэкономическими партнёрами. Именно внутренние цели были в данном случае доминирующими, что позволило затем выработать на их основе достаточно эффективные механизмы влияния на мировую политику и экономику. Во всяком случае, механизмы, далеко превосходящие реальные геополитические возможности таких стран, как Германия, Франция или Италия, не говоря об их более мелких союзниках. Другой пример – это Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), появление которой в конце 1960-х годах стало мудрым и дальновидным ответом на вызовы, немедленно вставшие перед значительной группой стран Азии после обретения ими независимости. Целью было предотвращение конфликтов в процессе становления их суверенной государственности и избежание конкуренции на международной арене. Ещё один хороший пример – это Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), созданная 25 лет назад для решения важной и конкретной задачи – стабилизации «внутреннего контура» Большой Евразии в непосредственно затрагивающем интересы безопасности России и Китая регионе, страны которого были тогда уязвимы в этом отношении. Эти задачи являлись сугубо внутриполитическими для чётко ограниченного региона и были решены, надо отметить, весьма успешно.

Важно учитывать, что эффективность этих организаций ограничивается их изначальным функционалом. Для Евросоюза провалом стала попытка создать полноценный политический союз, для АСЕАН значительные трудности вызывает стремление играть роль во внутриполитическом развитии своих участников или сформулировать общие подходы к важнейшему сейчас вызову азиатской политики – противостоянию Китая и США, а ШОС пока не может себя ярко проявить за пределами первоначальной сферы ответственности. Более эффективными в политическом плане являются организации, созданные для налаживания совместной политики в отношении окружающего мира или сочетающие внутренние и внешнеполитические задачи. Так, например, «Большая семёрка» не может рассматриваться только как оформление американского лидерства – это, действительно, весьма эффективный орган противостояния коллективного Запада всему остальному человечеству. Не случайно она возникает в середине 1970-х годов, когда одновременно оказываются исчерпанными источники исторического доминирования Запада в мировых делах и всё более очевидными становятся признаки кризиса той оппозиции США и Европе, которую возглавлял СССР. Именно тогда – для координации совместной обороны и нападения – возникает уникальная форма «семёрки», которая в прежние времена рассматривалась бы историками как прототип мирового правительства. Однако со временем возможности стран группы влиять на мировое устройство сокращались, в том числе из-за роста экономического могущества Китая и восстановления России, а вот необходимость укрепления её внутренней дисциплины усиливалась.

В результате сейчас никто в здравом уме не может представить себе «семёрку» как орган глобального управления, но все мы с лёгкостью видим в ней достаточно эффективный военно-экономический «штаб» Запада, где он планирует кампании против остального человечества.

Нет оснований думать, что БРИКС, по своей природе отрицающая разделение мира, может задумываться о такой миссии и траектории развития. НАТО, в свою очередь, сочетает в себе внутренние – сохранение в Европе у власти несменяемых элит – и внешние – поддержание в должном тонусе «военного лагеря» Запада – задачи. Однако она не может – и даже чисто теоретически никогда не могла – стать органом глобального управления, а попытки представить блок в качестве «мирового полицейского» всерьёз предпринимались либо в наиболее эйфорическую для Запада эпоху непосредственно после завершения холодной войны, либо в начале 2000-х годов, когда союзники США были напуганы односторонним военным активизмом американского правительства. Отметим, что нечто подобное мы видим и сейчас. Стоит ли говорить о том, что БРИКС также совершенно не может стремиться к тому, чтобы повысить собственную эффективность путём попытки превращения в закрытый клуб. Во-первых, это противоречит его изначальной политической концепции. Во-вторых, являлось бы заведомо провальной идеей, поскольку не отвечает интересам ни одной из стран – участниц объединения.

Таким образом, рассуждая о том, как БРИКС может одновременно стабилизировать себя после расширения 2024–2025 годов и занять более заметное место в глобальном управлении, мы можем предположить следующее: решение могло бы сочетать в себе совместное достижение важнейших целей стран-участниц и быть интересным для остального мира. Нет особых сомнений в том, что никто сейчас не примет навязанную узкой группой государств модель глобального управления – она должна быть ориентирована на реальные интересы большинства мирового сообщества. Думается, что в ближайшей перспективе такие «коренные» интересы стран БРИКС и всего мира заключаются в совместном движении к тем самым целям устойчивого развития, над которыми давно бьётся ООН. Мы видим вместе с тем, что доминирование Запада в органах большинства глобальных институтов не позволяет всерьёз говорить о реализации этих целей на благо всего человечества и наиболее уязвимых государств. Однако сами страны БРИКС, несомненно, объединены идеей собственного устойчивого развития в рамках хорошо известных всем приоритетов – иного, само собой, масштаба и глубины решения актуальных задач. И те механизмы управления развитием, которые государства БРИКС могут реализовывать внутри объединения, будут также приняты с большим интересом в рамках широкого международного сообщества мирового большинства. В частности, начать было бы привлекательно с совместной инициативы БРИКС для одного из наиболее ограбленных Западом регионов планеты – стран Западной Африки.

Международный дискуссионный клуб "Валдай". 13.07.2026