Федор Лукьянов: для БРИКС приближается "момент истины"

Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России Федор Лукьянов рассказал обозревателю ТАСС Андрею Шитову, почему все основные вызовы текущего года связаны с США.

— Президент США Дональд Трамп рядится в тогу миротворца, но при этом идет на военные авантюры. Совершил налет на Каракас, теперь вот опять сгущаются тучи над Ираном, по которому в прошлом году уже били. Как вы думаете, насколько это опасно? И можем ли мы как-то помочь разрядить ситуацию?

— Здесь, мне кажется, есть существенная разница между Ираном и Венесуэлой. С точки зрения бесцеремонности и беззаконности действий США разницы нет, но, как бы мы ни симпатизировали властям Венесуэлы и Кубы, честно скажем: там мало возможности что-то сделать. Потому что, во-первых, очень далеко. А во-вторых, это действительно "задний двор" США, на котором у них возможностей несопоставимо больше, чем у кого бы то ни было.

В случае с Кубой, думаю, никто из вменяемых людей в администрации Трампа не хочет имитации "залива Кочинос" (высадка антиправительственных формирований на Кубе в апреле 1961 года, известная на Западе как операция в заливе Свиней — прим. ТАСС) или чего-то в этом роде. Тем более что это и не нужно. Экономическое удушение Кубы — вопрос принятия ряда решений. Например, надавить на Мексику, чтобы та прекратила продажу нефти. Это вполне в их силах, равно как и еще пара вещей. Ну а тогда уже перед кубинским правительством встанет очень тяжелый вопрос: как выживать.

Конечно, можно сказать, что они уже 70 лет почти в этой ситуации. Но все же они довольно далеки от своих друзей, а американцы теперь готовы действовать, вообще не оглядываясь ни на кого. Раньше такого все-таки не было. И как на это влиять, непонятно. Тем более что консолидированной позиции мирового сообщества мы не видим. Никто не хочет "нарываться"…

— Хорошо. А что дает Ирану членство в БРИКС? И в целом БРИКС — это "движение присоединения", как я в свое время стал его называть, — оправдывает ожидания?

— Это как раз продолжение: я начал с Венесуэлы и Кубы, а Иран — это другое дело. Иран — это близко [от нас]. События в Иране влияют на очень многие аспекты стабильности здесь: это и транспортные маршруты, и нефтяная ситуация, и региональная стабильность. Если представить себе хаос в Иране, то он, конечно, выплескивается во все стороны.

— Там Азербайджан…

— Ну да. И Армения, и прочее. И Центральная Азия как-то затрагивается…И в этом смысле просто развести руками и вздохнуть: "увы" — в данном случае сложно. И это сложно Китаю. А в других случаях они пытаются дистанцироваться: раз не можем повлиять, то не станем и пытаться.

Скорей можно говорить, что дает или не дает Ирану двустороннее взаимодействие с Россией, с Китаем, с Индией. Ну, мы видим, что российское руководство всеми силами пытается играть роль "деэскалатора". В большей степени закулисно и без особой помпы. Но, конечно, работа идет — и с американцами, и с израильтянами, и с иранцами… Хотя и без гарантий эффективности.

"Долг платежом красен"

— А что толку уговаривать тех, кто все и запустил? Спровоцировали протесты, обвинили власти в их подавлении и вот теперь грозят ударить наотмашь…

— Ну, если бы протесты удались, им было бы проще. Но властям удалось их купировать… И теперь каково основание для удара? Вот если бы тогда, в разгар протестов…

— Не к чему придраться?

— Нет, придраться можно хоть к столбу, как известно. Но смысл?

Ведь война прошлогодняя — хотя там все объявляли победу: и США, и Израиль, и Иран, естественно, — она далась нелегко. Прежде всего Израилю. Он впервые ощутил существенное сопротивление, которое, ну, нанесло урон. И мне кажется, что они, конечно, полностью привержены идее смены режима в Иране, но не хотят подставляться под очередные ракеты и прочее.

А насколько США хотят втягиваться? Да ни насколько! Не станут они втягиваться. В итоге все как бы на грани балансируют и пытаются взвесить риски.

Что касается нашей позиции, то помимо скрытой и открытой дипломатии, думаю, иранцы, конечно, ждут от нас и военной поддержки. Не в плане того, что Россия станет за Иран воевать, но у нас всегда было военно-техническое сотрудничество. Как мы помним, в нужный для нас момент Иран очень нам помог, в 2022 году. И в этом смысле долг платежом красен. Причем немедленным. Это, конечно, вызовет недовольство израильтян и американцев, но это жизнь...

Другое дело, что в Иране невероятно сложная внутриполитическая ситуация. А как показали примеры и Сирии, и Венесуэлы, устойчивость самой системы имеет определяющее значение…

Источник всех рисков

— Хотел спросить о ваших прогнозах на год в целом. Скажем, три главных риска и какой-нибудь лучик надежды…

— Риска для кого? Для мира или для нас?

— Как хотите.

— Думаю, все риски сейчас так или иначе связаны с действиями Соединенных Штатов. Будут ли они заинтересованы, готовы и способны в каких-то регионах по тем или иным причинам спровоцировать что-то такое, что может выплеснуться в большой конфликт.

Скажем, тот же самый Иран, на мой взгляд, наиболее вероятная точка. Просто потому, что раскачать [ситуацию] там не так сложно, а вот обратно взять под контроль — причем уже под любой — совсем другое дело.

Это 90-миллионная сложносоставная страна в ключевой части мира. А мы, к сожалению, видим, что вся деятельность США на Ближнем Востоке за последние 30 лет — это последовательное разрушение основ какой-либо стабильности. Начиная с Ирака, который в прежнем виде практически уничтожили, а это была опорная страна. Далее навязывание демократии, расшатавшее некоторые режимы, — слава богу хоть Египет устоял. Потом Ливия, Сирия, которых не стало, по сути дела, в прежнем виде.

И надо сказать, что Иран — это будет вишенка на торте. В том смысле, что от Ближнего Востока, каким мы его знали в ХХ веке, вообще ничего не останется…

— И ради чего все это? Нефть? И защита Израиля?

— Нет. С нефтью у них не получилось — пока, по крайней мере. С Ираком — они, что, добились, чего хотели? Нет. С Сирией — тоже вопрос большой, чего они в итоге добьются и кто там будет рулить.

Они хотят каждый раз чего-то конкретного, но если брать в целом, то получается просто какое-то бессмысленное разрушение. В каждом конкретном случае ставилась конкретная задача — иногда обоснованная, иногда нет, — которая не решалась…

— То есть они лезут по каким-то своим соображениям, но делают только хуже?

— Именно так. В том-то и дело! Мы склонны иногда слишком хорошо думать об американцах: помните, была концепция "управляемого хаоса", который они якобы специально насаждают…

Ничего они специально не насаждают! Каждый раз думают, что установят правильную систему. Кстати, лыко в ту же строку — пресловутые "демократические выборы" в Палестине. Ровно 20 лет назад, в 2006 году. Которые, собственно, и породили все то, что потом аукалось. И ХАМАС они таким образом мощно укрепили, и так далее… И это было исключительно из-за идиотизма. Кондолиза Райс верила, видите ли, в transformative democracy (преобразующую силу демократии — прим. ТАСС). Ей израильтяне говорили: не надо этого делать! Она отвечала: нет, нет, вы не понимаете! Ну, вот и получили…

Так что, возвращаясь к рискам, я думаю, что вот это желание Соединенных Штатов решить какие-то свои насущные задачи, абсолютно не учитывая контекст и возможные последствия, теперь уже применительно к Ирану, — это может быть очень серьезным источником проблем в 2026 году.

Правда, тут надо сделать одну поправку. Как ни странно, Трамп со своим абсолютно безалаберным подходом — он в некотором смысле менее опасен. Он же как действует?Особенно с Йеменом это было видно. Раздухарился: сейчас мы им покажем! Не вышло — и сразу [на попятную]: ну, ладно. Или по Нигерии: сейчас всех разбомбим! Но не разбомбил: ушел, забыли.

То есть вопрос не решил, но хотя бы не стал усугублять… И вот на эту его… безалаберность, отсутствие упертости есть некоторая надежда…

— Так он, наверное, и от других того же ждет в сложных ситуациях, включая нас…

— Может быть. Логично.

Китайская стратегия

— О роли Китая нельзя не спросить — ведущая держава как-никак. Какой вам видится в нынешнем году эта роль: большей или меньшей, чем раньше?

— Вообще-то на данный момент ощущение такое, что Китай несколько ушел в тень. В 2025 году между ним и американцами произошла проба сил: Трамп пригрозил, ему ответили, он сдал назад. С пошлинами и запретом на экспорт редкоземельных металлов.

И это как-то так сильно охладило страсти. В принятых теперь [в США] документах — и стратегии национальной безопасности, и оборонной стратегии — не видно того, что было прежде, в том числе и при Трампе. Что Китай — главный стратегический конкурент, с ним надо бороться. Это как-то сейчас отошло на второй план. Видимо, можно понимать это как осознание реальности. Что они упустили момент, когда Китай можно было продавить. И это, наверное, довольно существенное изменение. То есть понимание, что с Китаем придется долго, сложно, но в общем конструктивно сосуществовать, — оно, видимо, приходит.

Вторая сторона — это, собственно, китайское поведение. Думаю, они очень довольны результатом. Когда оказалось, что американцам щелкнули по носу, и те просто отошли. Но они очень не хотят обострять. Похоже, для них очень важно, чтобы этот год был успешным для двусторонних отношений. Трампа ожидают с визитом в Китае, Си поедет на "двадцатку" в Майами. И для обеих сторон важно, а для Китая особенно, — показать, что проблемы успешно преодолены, отношения развиваются. И что, несмотря на любые препятствия, всегда есть возможность найти выход.

При этом китайцы, конечно же, всё видят, как и все. Сознают, что администрация Трампа, не нападая на Китай напрямую, предпринимает шаги, которые опосредованно должны Китай ослаблять. И Венесуэла — явно из этой серии. Потому что мы там, конечно, присутствовали, но Китай присутствовал и присутствует гораздо больше. И нефть венесуэльская для них гораздо важнее.

То же и с Ираном. Он тоже важный для них источник и партнер. Захват танкеров — вообще просто рупор, очень громкий сигнал: вот оно как бывает! Для китайцев это крайне чувствительно; они торговая нация глобальная, зависят и от экспортных путей, и от импортных.

И вот дальше вопрос: что они не хотят излишне осложнять отношения с американцами, это, на мой взгляд, очевидно. Понятно также, что они не верят в то, что американцы оставят все свои прежние оценки Китая и будут готовы честно с ним взаимодействовать...

"Момент истины"

— И какой из всего этого следует вывод?

— Если вернуться к теме БРИКС, то перед БРИКС встает, как мне кажется, такой вполне себе исторический вызов. Трамп терпеть не может никакие объединения. В принципе их не переваривает, по совершенно рациональным и логичным причинам. Америке проще и удобнее иметь дело с другими странами один на один. Практически со всеми. Есть страны, способные ответить в разных сферах: Китай — в торговой, Россия — в военной. Ну, Индия [важна] просто в силу масштабов. Да и то все же американцы обладают очень большой накопленной силой. Любая другая страна вообще заведомо проигрывает, если один на один.

Поэтому его первая реакция на любые объединения — развалить, отменить, упразднить. Таково отношение к ЕС, который ему просто ненавистен. Таково, как ни странно, в общем отношение к НАТО: типа та должна измениться так, чтобы просто оказывать финансово-логистические услуги Соединенным Штатам, и на этом все.

И это же отношение — к БРИКС, которых он люто ненавидит. И постоянно об этом говорит. Причем правильно делает, потому что видит прототип объединения — пока только прототип, реально его нету, — где теоретически может быть создана альтернатива американской финансовой гегемонии. А это опора американской власти в мире, что Трамп прекрасно понимает. И те, кто об этом даже заикаются, — их надо [выжигать] каленым железом!

Вопрос к БРИКС, соответственно, — готовы ли мы с этим смириться. Ведь конфигурация БРИКС как раз для того и создавалась, чтобы вот на такой случай иметь возможность объединить усилия и укрепить себя. Ну, вот этот экзистенциальный вопрос, как мне кажется, в 2026 году будет вставать все острее.

Кстати, еще и потому, что в одной из стран — основательниц БРИКС, в Бразилии, предстоят очень важные президентские выборы. А Трамп претендует на полный контроль над Западным полушарием. И Бразилия, самая большая и потенциально мощная страна, — главный объект [его притязаний]. Думаю, там много чего будет делаться, чтобы сместить Лулу и помочь единомышленникам Болсонару (Луис Инасиу Лула да Силва — действующий, а Жаир Болсонару — бывший президент Бразилии; сын последнего Флавиу Болсонару — потенциальный кандидат на октябрьских выборах — прим. ТАСС).

А ЮАР Трамп вообще просто выкинул, исключил из "двадцатки". Так что сейчас приближается, на мой взгляд, такой "момент истины" для БРИКС. Чтобы прояснить, что мы на самом деле собой представляем...

ТАСС. 30.01.2026