Цена энергетического разворота: пределы газовой диверсификации Армении
Ваге Давтян, д. полит. н., профессор, в.н.с. сектора кавказских исследований Института Китая и современной Азии РАН; профессор Российско-Армянского университета; в.н.с. Центра прикладной аналитики международных и региональных процессов Южного федерального университета
Введение
Российско-армянские отношения входят в период нарастающей неопределенности: прежняя модель, основанная на сочетании союзнических обязательств, экономической взаимозависимости и льготных условий сотрудничества, уже не воспринимается как безусловно устойчивая, тогда как параметры возможной новой модели пока не определены. В энергетике эта неопределенность проявляется особенно остро, поскольку политическая переориентация может опережать создание альтернативной инфраструктуры и механизмов компенсации рисков.
Недавние сигналы из Москвы переводят эту проблему из сферы теоретических рисков в практическую плоскость. Россия может пересмотреть или прекратить действующий льготный режим поставок природного газа, нефтепродуктов и необработанных алмазов в Армению в случае продолжения процесса интеграции Еревана в Европейский союз. Об этом говорится в письме министра энергетики Российской Федерации Сергея Цивилева от 25 мая. 28 мая министр публично подтвердил направление уведомления[1]. Фактически Москва впервые в столь прямой форме связала европейскую интеграционную политику Армении с возможными последствиями в энергетической сфере.
Оценка сложившейся ситуации требует выхода за рамки политических заявлений и рассмотрения вопроса в контексте существующих инфраструктурных и экономических реалий. Сегодня ключевой вопрос для Армении заключается не только в том, насколько страна способна изменить внешнеполитический курс, но и в том, располагает ли она достаточными инфраструктурными, финансовыми и технологическими возможностями для компенсации возможных издержек такого изменения.
Ограничения газовой диверсификации
В последние годы в армянском политическом и экспертном поле активно обсуждается возможность импорта природного газа из Азербайджана. Однако на сегодняшний день данный сценарий остается скорее политической гипотезой, нежели внятным экономическим проектом.
В советский период энергетические системы Армянской и Азербайджанской ССР были связаны между собой. Одним из элементов этой инфраструктуры был газопровод Газах — Иджеван — Ереван. Строительство данного газопровода началось в 1959 г. в рамках программы газификации Армянской ССР. Его протяженность составляла около 180 км, а маршрут проходил через Газах (Азербайджанская ССР) — Иджеван — Дилижан — район Севана — Ереван. Газопровод был частью более широкой газотранспортной системы Карадаг — Акстафа — Тбилиси — Ереван, которая обеспечивала поставки природного газа в Закавказье и играла важную роль в снабжении промышленного и бытового сектора Армении.
В 1980–1982 гг. для увеличения объемов поставок в Армянскую ССР был построен магистральный газопровод Моздок — Кази-Магомед; до распада СССР азербайджанское направление оставалось одним из ключевых элементов газоснабжения республики.
После распада СССР и начала армяно-азербайджанского конфликта газопровод Газах — Иджеван прекратил функционирование. Его возможное восстановление сегодня потребовало бы не только технической реконструкции, но и значительных инвестиций, согласования правовых вопросов и, прежде всего, достижения политических договоренностей. Даже в случае реализации такого проекта возникает принципиальный экономический вопрос: располагает ли Азербайджан в долгосрочной перспективе достаточными свободными объемами газа для обеспечения внутреннего спроса Армении?
В последние годы Баку активно расширяет свое присутствие на внешних энергетических рынках, увеличивая экспорт газа в Европейский союз, Турцию, Грузию и другие направления, включая поставки в Сирию через Турцию, начавшиеся в августе 2025 г. Кроме того, Азербайджан взял обязательство увеличить поставки газа в Европу и с 2027 г. довести их до уровня около 20 млрд куб. м в год. Одновременно азербайджанские власти прогнозируют постепенное снижение добычи газа в 2026–2028 гг. Согласно прогнозу, объем товарной добычи в 2026 г. может составить около 38 млрд куб. м, что на 1,6% ниже показателя, прогнозируемого на 2025 г. В дальнейшем ожидается продолжение снижения: до 36,7 млрд куб. м в 2027 г. и 34,5 млрд куб. м в 2028 г.
Таким образом, экспортные возможности Азербайджана также имеют свои пределы. Для выхода на новые рынки Баку самому необходимо создавать дополнительные инфраструктурные мощности и обеспечивать наличие экспортных ресурсов.
В этом контексте часто упоминаемый проект Транскаспийского газопровода (Туркменистан — Азербайджан) продолжает оставаться в неопределенном состоянии из-за коммерческих, инвестиционных и геополитических факторов, а также необходимости экологических согласований. Конвенция о правовом статусе Каспийского моря 2018 г. допускает прокладку подводных трубопроводов при согласовании маршрута государствами, через секторы которых он проходит. Следовательно, азербайджанское направление на сегодняшний день не может рассматриваться как быстрый и полноценный альтернативный источник, способный заменить российские поставки газа.
Газовые перспективы TRIPP
Аналогичные ограничения существуют и в отношении возможностей проекта TRIPP («Маршрут Трампа»). В предвыборный период в Армении звучали заявления о возможности использования TRIPP для организации поставок природного газа, однако с экономической точки зрения реализация такого сценария сталкивается с серьезными ограничениями. Заявления предполагали получение Арменией газа как платы за транзит. Доля 10–15% в настоящем тексте используется как условный сценарий, а не как зафиксированное условие проекта.
Армения ежегодно потребляет около 2,3 млрд куб. м газа. Если условно считать, что страна получала бы 10–15% транзитного потока и могла покрыть им весь спрос, расчетная мощность маршрута должна была бы составить примерно 15–23 млрд куб. м в год — ориентировочно 20 млрд куб. м (расчет автора). С учетом текущей газовой конъюнктуры, ограниченности экспортных возможностей Азербайджана, а также проблем реализации Транскаспийского газопровода, организация подобных поставок выглядит крайне сложной.
Теоретически наиболее логичным альтернативным направлением для Армении остается Иран. Газопровод Иран — Армения на протяжении многих лет рассматривается как один из элементов энергетической безопасности страны. Однако данное направление также имеет существенные ограничения.
Во-первых, действующий газопровод используется далеко не на полную мощность. При проектной пропускной способности около 2,3 млрд куб. м в год фактический объем поставок в 2025 г. составил 476 млн куб. м. Поставки осуществляются в рамках схемы «газ в обмен на электроэнергию».
Во-вторых, важный фактор — структура собственности и управления данной инфраструктурой. Газопровод Иран — Армения находится под контролем российской компании «Газпром» и входит в систему активов «Газпром Армения». Данный факт часто не учитывается в публичных дискуссиях, однако он имеет принципиальное значение для понимания реального состояния энергетической системы Армении. Возникает вопрос: если Иран рассматривается как потенциальный альтернативный источник, каким образом будет реализован этот потенциал, если ключевая газовая инфраструктура продолжает находиться под контролем российского оператора?
Газотранспортная система Армении и роль «Газпрома»
После сделки 2013 г., в результате которой «Газпром» получил 100% акций «АрмРосгазпрома» (ныне «Газпром Армения»), газотранспортная и газораспределительная система страны оказалась под контролем дочерней структуры «Газпрома». Это означает, что даже при частичной диверсификации поставок российский фактор невозможно полностью исключить из энергетической системы страны.
Компания «Газпром Армения» продолжает играть ключевую роль не только в поставках природного газа, но и в техническом управлении всей газотранспортной системой, инвестиционной политике и участии в тарифных процессах. До 2030 г. компания планирует реализовать утвержденную инвестиционную программу объемом 150,35 млрд драмов (393 млн долл.). Программа утверждена Комиссией по регулированию общественных услуг Республики Армения. Этот факт показывает, что российское присутствие в энергетическом секторе Армении имеет не только коммерческое, но и долгосрочное инфраструктурное измерение. Речь идет о системе, которая формировалась на протяжении десятилетий. Поэтому любые существенные изменения требуют не только политических решений, но и комплексной трансформации всей энергетической архитектуры.
Показателен в этом отношении пример энергоблока «Раздан-5», также находящийся в собственности «Газпром Армения». Блок мощностью 467 МВт изначально был ориентирован на экспорт электроэнергии в Иран, однако затягивание строительства третьей ЛЭП Иран — Армения напряжением 400 кВ, наряду с отсутствием коммерческих контрактов, не позволило обеспечить его устойчивую загрузку. С момента ввода в эксплуатацию станция работала примерно на 30% мощности, а ее продолжительный простой привел к невозврату инвестиций и накоплению кредитных обязательств в размере около 100 млн долл. Еще около 16 млн евро требовалось для капитального ремонта газотурбинной установки. В соответствии с армяно-российскими договоренностями, с 1 февраля 2022 г. оператор энергосистемы Армении обязался в течение десяти лет обеспечивать ежегодную плату за мощность в размере 34,79 млн долл., из которых 31,79 млн долл. направляется на компенсацию инвестиционных затрат, а 3 млн долл. — на содержание энергоблока. По сути, речь идет не о прямой бюджетной субсидии, а о гарантированном платеже через электроэнергетическую систему и тарифное регулирование. По своему экономическому содержанию этот механизм означает перенос части инфраструктурных и коммерческих рисков проекта на армянскую сторону и внутренних потребителей. Налицо — трансформация несинхронности инфраструктурных проектов в долгосрочные экономические последствия.
Природный газ как фактор экономической и социальной стабильности
«Газпром Армения» — основной поставщик природного газа в Республику Армения. По итогам 2025 г. общий объем поставок природного газа в страну составил 2 318,6 млн куб. м. При этом конечным потребителям было реализовано 2 223,1 млн куб. м природного газа (см. Рис. 1).
Рисунок 1. Структура потребления природного газа в Армении, млн куб. м
Источник: «Газпром Армения».
Цена российского газа для Армении сохраняется на льготном уровне — 177,5 долл. за 1000 куб. м (с учетом индекса калорийности). Для сравнения, в июле 2026 г. цены на европейских рынках превышали 600 долл., в августе — 700 долл., а 7 марта 2022 г. внутридневной биржевой максимум и вовсе приблизился к 3900 долл. Именно такие рыночные уровни цен могут создавать серьезные риски для социально-экономической устойчивости Армении в случае перехода к альтернативным механизмам закупок.
В 2025 г. доля теплоэлектростанций в производстве электроэнергии в Армении составила 33,6%. Поэтому любое изменение стоимости газа напрямую влияет не только на расходы населения, но и на конкурентоспособность всей экономики.
Пересмотр льготных условий поставок газа может привести к таким последствиям, как рост коммунальных расходов населения, увеличение себестоимости производства электроэнергии, повышение нагрузки на промышленный сектор, усиление инфляционного давления, рост социальных обязательств государственного бюджета и пр. Все эти процессы могут происходить в период, когда финансовая система Армении уже сталкивается с дополнительными внутренними и внешними вызовами. 30 марта 2026 г. Совет исполнительных директоров Всемирного банка одобрил для Армении операцию по поддержке политики развития на сумму 200 млн долл. (эквивалент 170,3 млн евро). Этот факт отражает существующие ограничения бюджетной политики страны. В данном контексте энергетический вопрос становится не только внешнеполитической, но и важной экономической задачей.
Возможности и ограничения европейской поддержки
Важные заявления относительно энергетического будущего Армении звучат и со стороны руководства Европейского союза. Так, 2 июля председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила о готовности ЕС оказать поддержку Армении в случае возникновения энергетических вызовов, сославшись на опыт Молдовы и Украины. Однако в отношении возможной европейской поддержки возникает ряд принципиальных вопросов.
Во-первых, насколько долгосрочным может быть такой формат поддержки? Краткосрочные субсидии, гранты и механизмы помощи в решении текущих проблем могут снизить нагрузку в кризисной ситуации, однако они вряд ли способны решить проблему энергетической безопасности на системном уровне.
Во-вторых, ЕС заявляет о готовности поддерживать развитие возобновляемой энергетики в Армении. Развитие данного направления — важная часть модернизации энергетического сектора, однако оно само по себе не может обеспечить полноценную энергетическую устойчивость. Возобновляемые источники энергии имеют ограничения, связанные с нестабильностью генерации и более низким коэффициентом использования установленной мощности по сравнению с базовыми источниками — атомной и тепловой энергетикой. Именно поэтому многие европейские государства продолжают сохранять газовую генерацию и возвращаются к развитию атомной энергетики.
В-третьих, остается вопрос будущего армянской газотранспортной системы, которая, как отмечалось выше, находится в собственности российского оператора. Даже при наличии европейской поддержки изменение структуры собственности и управления всей газотранспортной инфраструктурой потребовало бы сложных экономических и правовых решений. Следовательно, независимо от возможных внешних программ поддержки, принадлежность газотранспортной системы компании «Газпром» остается одним из ключевых факторов энергетической реальности Армении.
Наконец, в-четвертых, необходимо учитывать географический фактор. Опыт энергетической поддержки Молдовы и Украины имеет свою специфику. Молдова располагает возможностью использования инфраструктурной связи с Румынией, а Украина получает газ через европейские реверсные поставки. В обоих случаях европейская энергетическая поддержка имеет инфраструктурную основу.
В случае Армении ситуация значительно сложнее.
Периодически высказываются предложения о возможности импорта сжиженного природного газа из Европы. Однако для реализации такого сценария необходимо решить целый комплекс инфраструктурных задач. Помимо логистики, потребуется создание регазификационных мощностей, что потребует значительных инвестиций. Без соответствующей инфраструктуры использование импортированного СПГ в существующей газотранспортной системе невозможно.
Таким образом, необходимо различать два понятия: поддержка и системное решение. Поддержка может помочь смягчить отдельные проблемы, однако системное обеспечение энергетической безопасности требует новых инфраструктурных проектов, инвестиций и долгосрочной стратегии.
Заключение
Основная проблема, стоящая сегодня перед Арменией, заключается не только в выборе внешнеполитического направления. Более глубокий вопрос состоит в том, располагает ли страна достаточными экономическими, технологическими и инфраструктурными возможностями для безопасного проведения масштабных изменений. Энергетические системы не меняются политическими заявлениями. Они трансформируются через долгосрочные инвестиции, создание новых инфраструктурных объектов и технологические решения.
Анализ энергетической системы Армении показывает: российский фактор глубоко встроен в ее инфраструктурную и экономическую структуру. Одновременно возможная диверсификация источников поставок сама по себе не является гарантией энергетической безопасности. Для ее обеспечения необходима комплексная стратегия, учитывающая реальные инфраструктурные возможности страны, доступность ресурсов, финансовые ограничения и долгосрочные экономические последствия принимаемых решений.
_______________________
[1]. Ереван отключают от ЕС/ https://www.kommersant.ru/doc/8690724; Подтверждение С. Цивилева / https://www.interfax.ru/russia/1092396
РСМД. 24.08.2026
