США и стратегические ресурсы Армении: от критических минералов до горючих сланцев

Ваге Давтян, д. полит. н., профессор, в.н.с. сектора кавказских исследований Института Китая и современной Азии РАН; профессор Российско-Армянского университета; в.н.с. Центра прикладной аналитики международных и региональных процессов Южного федерального университета

В XXI в. борьба за ресурсы приобретает новое измерение. Стратегическая конкуренция смещается к критическим минералам, обеспечивающим развитие высоких технологий, оборонной промышленности и энергетического перехода.

Подписанный Вашингтоном и Ереваном 26 мая 2026 г. меморандум о взаимопонимании по вопросам критических минералов стало одним из наиболее значимых событий в контексте трансформации геоэкономического положения Армении. При этом ресурсный интерес не ограничивается исключительно критическими минералами. В более широком измерении речь может идти о стратегических ресурсах, включающих потенциальные источники ядерного сырья и отдельные виды нетрадиционных энергетических ресурсов.

Сам документ посвящен сотрудничеству в области критически важных полезных ископаемых. В центре внимания — не только месторождения, но и более широкий комплекс вопросов: геологоразведка, переработка, инфраструктура, логистика, финансирование, страхование инвестиционных рисков и устойчивость цепочек поставок. Это позволяет рассматривать соглашение как элемент новой американской ресурсной стратегии в регионе, в которой критические минералы становятся частью системы национальной безопасности и технологической конкуренции.

Армянские месторождения содержат целый ряд сопутствующих элементов, которые в условиях новой технологической конкуренции приобретают особое значение. Среди них можно выделить скандий, теллур, рений, германий, селен, а также отдельные редкоземельные элементы — неодим, церий, лантан и др. В этом контексте Армения становится интересной для Вашингтона как потенциальный элемент новой ресурсно-инфраструктурной архитектуры, где горнодобывающий сектор, транспортные коридоры и энергетическая безопасность рассматриваются как взаимосвязанные направления.

Техутское месторождение: как ресурсный актив Армении становится частью глобальной конкуренции за критические минералы

Наиболее показательная иллюстрация американской стратегии в армянском направлении — ситуация вокруг Техутского медно-молибденового месторождения. Техут — второе по запасам медно-молибденовое месторождение Армении после Каджаранского месторождения в Сюнике. Его оценочные запасы составляют около 450 млн тонн руды. В составе месторождения находятся примерно 1,6 млн тонн меди и около 99 тыс. тонн молибдена. Кроме того, здесь действует современный горно-обогатительный комплекс, введенный в эксплуатацию более десяти лет назад.

История Техута демонстрирует, насколько тесно сегодня переплетаются корпоративные процессы, финансовые механизмы и геополитические интересы. Разработкой месторождения занималась компания Vallex Group, принадлежавшая бизнесмену Валерию Меджлумяну. Однако в 2018 г. после возникновения проблем с обслуживанием кредитных обязательств, взятых у российского банка «ВТБ Армения», актив перешел под контроль банка в счет задолженности около 380 млн долл.

Для ВТБ владение горнодобывающим предприятием не было профильным направлением деятельности. В апреле 2026 г. глава банка Андрей Костин заявил о завершении процедуры продажи армянского медного актива. Согласно отчетности за 2024 г., объем непогашенных кредитных обязательств Техута перед ВТБ превышал 162 млрд армянских драмов, что составляло около 440 млн долл. Однако последующая смена собственника оказалась гораздо более значимой, чем обычная корпоративная сделка. После остановки производства в 2022 г., связанной с санкционными ограничениями и нарушением логистики, деятельность Техута постепенно восстанавливалась. По итогам 2024 г. предприятие произвело около 88 тыс. тонн медного концентрата, который экспортировался в Китай, Россию и Швейцарию.

Очередной поворот в истории «Техута» произошел в июне текущего года, когда зарегистрированная незадолго до этого компания «Купрар РА» обратилась в Комиссию по защите конкуренции Армении за разрешением на приобретение акций предприятия. После одобрения сделки регулятором 7 июля компания получила контроль над активом. При этом оставались открытыми вопросы относительно конечных бенефициаров нового собственника, поскольку информация о структуре владения не была раскрыта. Примечательно, что сама компания-покупатель появилась в корпоративном поле лишь в феврале 2026 г.

Анализ данных электронного реестра юридических лиц показывает, что контроль над «Купрар РА», оператором Тегутского медно-молибденового месторождения, перешел к компании Dynamic Frontier Holdings. Последняя не имеет регистрации в Армении и, по информации из открытых источников, была учреждена в августе 2025 г. в штате Техас. Таким образом, в структуре собственности одного из ключевых стратегических активов Армении появляется американская юрисдикция, возникшая незадолго до оформления сделки. Руководитель компании — Константин Соколов — американский инвестор российского происхождения, имеющий опыт работы в сфере частного капитала, инфраструктурных проектов, энергетики и телекоммуникаций.

По информации The Guardian, Константин Соколов — один из 36 доноров проекта строительства нового бального зала в Белом доме, находящегося под личным патронажем Дональда Трампа. Объем его финансирования данного проекта остается неизвестным. Одновременно открытые данные о политическом финансировании в США свидетельствуют о том, что Соколов направил 11 млн долларов в MAGA Inc. — комитет, поддерживающий политическую повестку Трампа. До своего назначения на руководящую роль в TRIPP Соколов уже обладал значительным экономическим присутствием в Армении. Его наиболее известным активом в стране был телекоммуникационный оператор «Вива Армения» (бывший «МТС-Армения»), совладельцем которого он выступал совместно с Чже Джангом через кипрскую компанию Fedilco Group Limited. В 2024 г. бизнесмен безвозмездно передал правительству Армении 20% акций оператора, усилив тем самым свое присутствие в числе ключевых экономических игроков, связанных с телекоммуникационным сектором страны.

Фигура Соколова придает сделке дополнительное геоэкономическое измерение. Незадолго до приобретения Техута Госдепартамент США назначил его руководителем фонда TRIPP+ Enterprise Fund, созданного в рамках инициативы «Маршрут Трампа». По имеющейся информации, фонд получил первоначальный капитал в 201 млн долл. с возможностью дальнейшего расширения. Его задача заключается в финансировании инфраструктурных проектов, энергетики, транспорта и проектов в сфере критически важных полезных ископаемых в регионе. Таким образом, можно говорить о формировании институциональной связки между крупным минеральным активом Армении и американским инвестиционным механизмом, ориентированным на развитие транспортной инфраструктуры.

Речь, конечно, не идет о прямом государственном владении США армянским месторождением. Однако пересечение процессов — приобретение Техута американской структурой и одновременное усиление американского присутствия через TRIPP — позволяет рассматривать сделку в более широком контексте формирования новой геоэкономической архитектуры Южного Кавказа.

В условиях шестого технологического уклада медь становится одним из ключевых ресурсов мировой экономики. Это один из базовых металлов энергоперехода: ветряные и солнечные электростанции, а также электромобили требуют в 4–12 раз больше меди, чем традиционная энергетическая инфраструктура и автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Именно поэтому вопрос заключается не только в том, кто владелец месторождения, но и в том, каким образом оно будет встроено в новые глобальные цепочки поставок. Отсюда возникает органичное вписываение проекта в инициативу TRIPP, ориентированну на обеспечение диверсификации «Срединного коридора» в логистике Европа-Кавказ-Азия.

Потенциальное урановое измерение ресурсной стратегии США

Если сегодня основное внимание сосредоточено на критических минералах, то в долгосрочной перспективе нельзя исключать расширения интереса к другим категориям стратегических ресурсов Армении. Одним из таких направлений может стать урановый фактор.

На сегодняшний день отсутствуют подтвержденные данные о планах американских компаний по освоению урановых ресурсов Армении. Однако наличие некотореых данных по наличию геологической базы приобретает дополнительное значение, что особенно актуально в условиях глобального «атомного Ренессанса».

В монографии видного армянского исследователя, профессора П.Алояна «Ураноносность геологических формаций Армении»[1] представлена карта основных зон ураноносности территории страны.

Как видно на карте, юг Армении (Сюник) выделяется потенциальными ураноносными рудными полями. В случае подтверждения их промышленной значимости вопрос транспортно-инфраструктурного обеспечения их освоения может придать дополнительную актуальность инициариве TRIPP.

Одним из ключевых факторов выступает стремление Вашингтона не допустить отставания от России и Китая в сфере ядерной энергетики, где Москва и Пекин реализуют масштабные технологические проекты — от реакторов на быстрых нейтронах до перспективных ториевых систем. При этом сохраняется структурная зависимость американского атомного сектора от внешних поставщиков: одним из крупнейших поставщиком обогащенного урана на рынок США остается Россия. В этих условиях доступ к перспективным урановым ресурсам, включая возможные месторождения на юге Армении, приобретает значение не только энергетического, но и геостратегического актива. Для Вашингтона речь идет о формировании более устойчивой цепочки поставок ядерного топлива и снижении зависимости от конкурирующих центров силы.

Дополнительным фактором, пожалуй, является изменение ситуации на африканском направлении: ослабление позиций Франции в таких урановых регионах, как Нигер и Габон, стимулирует поиск альтернативных источников сырья и новых маршрутов его транспортировки. Периодические посещения французских дипломатов Сюника, а также согласование с Ереваном вопроса об открытии в Капане (административный центр Сюника) французского консульства в цемом демонстрируют повышенный интерес Пятой республики к югу Армении.

В этом контексте особое значение приобретает проект TRIPP, который следует рассматривать как элемент более широкой стратегии, направленной, помимо прочего, сдерживать европейскую экономическую экспансию (во многом реализуемую через включение Армении в программу Global Gateway) как на Кавказе, так и в Центральной Азии. Реализация маршрута обеспечит Вашингтону институциональное присутствие в формирующемся коридоре Европа — Кавказ — Азия, создавая возможности для одновременного решения логистических, энергетических, сырьевых и военно-стратегических задач.

Горючие сланцы Армении в американской ресурсной стратегии

Еще одно направление, которое в перспективе может вновь оказаться в поле внимания США, — сланцевые ресурсы Армении. Сегодня эта тема практически отсутствует в публичной дискуссии, однако американский интерес к армянским горючим сланцам имеет длительную историю.

В 1995 г. в рамках целевой программы «Энергетика» правительство Армении приняло решение провести геологоразведочные работы с целью оценки промышленного потенциала выявленных еще в советский период запасов горючих сланцев, нефти, газа и угля. Однако экономический кризис 1990-х гг. не позволил реализовать эти планы.

Потенциал горючих сланцев Армении получил оценку со стороны специалистов Геологической службы США (U.S. Geological Survey, USGS) еще в начале 1990-х гг. В 1993 г. группа американских экспертов (Бренда С. Пирс, Питер Д. Уорвик и Эдвин Р. Лэндис) провела исследование топливно-ресурсной базы Армении, включая месторождения угля, горючих сланцев и торфа. Результаты были опубликованы в отчете USGS Open-File Report 94-149 «Assessment of the Solid Fuel Resource Potential of Armenia» (1994). Американские специалисты изучили более 16 месторождений бурого угля и горючих сланцев в различных регионах Армении (Бандиван, Дилижан, Абовян, Ехвард, Мегри и др.). Большинство из них были признаны малоперспективными из-за низкого качества сырья. При этом наиболее перспективными были выделены Дилижанское и Абовян-Ехвардское месторождения.

Согласно экспертным оценкам, прогнозные запасы Дилижанского месторождения составляют 150–200 млн тонн горючих сланцев. Сырье характеризуется относительно благоприятными параметрами: содержание серы — около 0,5%, влажность — 1–3%, что создает предпосылки для его энергетического использования. Исследования USGS показали, что горючие сланцы в Армении обладают значительным энергетическим потенциалом. При переработке возможен выход смолы на уровне около 6% и выше, а выход газа оценивается в 130–150 м³ на тонну сланца при теплотворной способности около 9000 ккал/м³. Для сравнения, показатель природного газа, использовавшегося в Армении в рассматриваемый период, составлял около 4000 ккал/м³.

Американские специалисты также оценивали возможность использования сланцев в электроэнергетике. При сжигании на тепловых электростанциях потенциально возможно получение 130–196 кВт·ч электроэнергии на 1 тонну сырья и 0,64–0,96 Мкал тепловой энергии на тонну. Дополнительное преимущество — возможность применения золы в цементной промышленности. Еще одним направлением рассматривалась газификация горючих сланцев. При организации переработки мощностью около 5 млн тонн в год возможно получение значительных объемов газа, что, согласно расчетам, могло бы обеспечить порядка 66–76% от средних объемов поставок газа в Армению начала 1990-х гг. (около 3 млн м³ в сутки).

Таким образом, при запасах около 150–200 млн тонн и переработке 5 млн тонн в год ресурсная база Дилижанского и других месторождений могла бы использоваться в течение 30–40 лет.

В 2011 г. между Министерством энергетики и природных ресурсов Армении и компанией International Minerals & Mines Ltd был подписан меморандум, предусматривавший изучение возможностей разведки и освоения сланцевых ресурсов. Хотя данные проекты не получили дальнейшего развития, сама история показывает, что американский интерес к ресурсному потенциалу Армении не ограничивается исключительно современной повесткой критических минералов.

Заключение

Меморандум США и Армении от 26 мая 2026 г. следует рассматривать как часть более масштабного процесса формирования новых ресурсных и инфраструктурных связей. Конкуренция разворачивается уже не только за отдельные месторождения. Она идет за контроль над экосистемами, включающими геологическую информацию, технологии переработки, транспортные маршруты и финансовые инструменты. Именно в этом заключается новое геоэкономическое значение Армении.

При этом американский интерес к армянскому ресурсному потенциалу не ограничивается исключительно критическими минералами. В долгосрочной перспективе дополнительное значение могут приобрести и другие категории стратегических ресурсов, такие как потенциальные урановые ресурсы, а также запасы горючих сланцев, рассматривавшиеся ранее в контексте энергетической безопасности страны. Хотя их промышленное освоение сегодня не входит в официальную американскую повестку, их наличие может расширить значение Армении в системе стратегического планирования США.

Наряду с этим американский интерес к армянским ресурсам следует рассматривать в контексте более широкой конкуренции с Китаем, который занимает доминирующее положение не только в добыче отдельных критических минералов, но и в их переработке, а также производстве компонентов. Таким образом, Армения интересна США не столько как источник отдельных ресурсов, сколько как потенциальный элемент новой евразийской системы критических минералов, инфраструктуры и цепочек поставок, формирующейся в условиях конкуренции с Китаем.

В связи с этим особую значимость приобретает транспортно-логистический фактор. Контроль над коммуникационной системой, продвигаемый через инициативу TRIPP, создает для Вашингтона подспорье для эффективной реализации своей ресурсной политики в Армении с точки зрения обеспечения стабильного вывоза полезных ископаемых.

_____________________

[1]. Алоян П. Ураноносность геологических формаций Aрмении. - Ереван: ГЕОИД, 2010. – 185 с.

РСМД. 27.07.2026