Считать мы стали раны: что потерял мировой ТЭК в иранской войне

Дмитрий Мигунов

Неустойчивое прекращение огня в Персидском заливе закономерно привело к коррекции нефтяных и газовых котировок — биржи отреагировали на разблокировку Ормузского пролива сбросом премии за геополитический риск. Однако завершение активной фазы боевых действий не означает возврата к довоенным объемам поставок. Производственная инфраструктура крупнейшего нефтегазового региона мира серьезно пострадала от войны. Какие предприятия, месторождения, трубопроводы, порты остановились на несколько месяцев, а какие на несколько лет, и что это означает для глобального энергорынка — в материале «Известий».

Удары по самому больному

Довольно быстро после начала войны стороны нацелились на критическую экспортную инфраструктуру по обоим берегам Персидского залива, в результате чего главная трудность восстановления энергобаланса заключается в специфике современного нефтегазового оборудования. Возврат добывающих и экспортных мощностей в строй требует замены высокотехнологичных узлов. Криогенные теплообменники, газотурбинные компрессоры, ректификационные колонны и насосные системы большой мощности производятся на заказ ограниченным числом машиностроительных корпораций в США, Европе и Японии.

Стандартный производственный цикл для такого оборудования составляет от 18 до 24 месяцев. Заказать, изготовить, доставить и смонтировать эти агрегаты быстрее физически невозможно. Значительная часть добывающих и перерабатывающих мощностей региона выведена из мирового оборота минимум на один-два года независимо от успешности дипломатических переговоров.

Наиболее чувствительным ударом для глобального газового рынка стали повреждения промышленного комплекса Рас-Лаффан в Катаре. Уничтожение нескольких технологических линий по сжижению газа означает вывод с рынка от 15% мировых мощностей СПГ. Учитывая критическую зависимость Евросоюза и стран Восточной Азии от катарских поставок, это гарантирует длительный период высоких цен на спотовых хабах. Дефицит физических объемов газа невозможно оперативно перекрыть за счет американских или австралийских проектов.

В нефтяном сегменте повреждения затронули стабилизационные и экспортные возможности ключевых игроков ОПЕК. Удары по крупнейшему центру первичной подготовки нефти Абкайк и терминалу Рас-Танура в Саудовской Аравии снизили эффективную мощность королевства на 2–3 млн баррелей в сутки. Восстановительные работы здесь займут от 8 до 12 месяцев.

Одновременно пострадали альтернативные маршруты, проектировавшиеся для обхода Ормузского пролива. Разрушение значительной части резервуарного парка и распределительных систем на терминале Фуджейра в ОАЭ, а также повреждение насосных станций саудовского магистрального трубопровода «Восток – Запад» существенно ограничивают возможности экспортеров по перенаправлению потоков.

Особое место в мировом экспорте занимает Иран. Военная кампания нанесла системный ущерб инфраструктуре страны. Повреждения неясного масштаба получили газоперерабатывающие заводы в Ассалуйе, обеспечивавшие добычу на фазах месторождения Южный Парс. С учетом действующего санкционного режима Иран лишен доступа к западным технологиям, что делает быстрое восстановление этих узлов невозможным. Впрочем, предварительные данные показывают, что экспорт из Ирана даже вырос в течение марта, так что оценить ущерб для инфраструктуры поставок за рубеж из страны еще предстоит.

Дальше без резервов

Кумулятивный эффект от этих инфраструктурных потерь приблизительно понятен: мировой энергетический рынок лишился своего главного стабилизирующего механизма — резервных мощностей.

Исторически Саудовская Аравия и ее соседи поддерживали искусственный резерв добычи для сглаживания дисбалансов спроса и предложения. Сегодня этот буфер поврежден как минимум на несколько месяцев, а учитывая, что за это время будут «проедены» запасы в миллионы баррелей, эффект может оказаться и куда более долгосрочным. То есть, например, любой сезонный рост потребления или локальный инцидент в другом регионе (сезон ураганов в Мексиканском заливе, технические сбои в Северном море или логистические проблемы в Африке) будут провоцировать непропорциональные ценовые скачки, так как компенсировать выпавшие баррели теперь нечем.

Для мировой экономики это означает длительный период высоких энергетических издержек. Разблокировка морских путей решила проблему доставки, но сохранилась фундаментальная проблема лимитов производства.

Как рассказал «Известиям» президент Института энергетики и финансов Марсель Салихов, подтвержденного ущерба не так много, как могло быть, но он сконцентрирован в самых чувствительных узлах в первую очередь по СПГ.

— Наиболее четко подтвержденный случай, выходящий далеко за рамки «несколько месяцев», — это Катар. QatarEnergy сообщала, что повреждены две из 14 линий СПГ и один GTL-объект. Ремонт выведет из строя 12,8 млн т СПГ-мощностей (~17% экспорта Катара) на 3–5 лет. Также сообщалось, что производство в Рас-Лаффане в апреле 2026 года начали частично восстанавливать, но полное возвращение зависит не только от ремонта, но и от проходимости Ормуза, — объяснил он.

По остальным странам Персидского залива картина пока иная, добавил эксперт. Ущерб есть, но масштаб именно многолетнего выпадения мощности пока не подтвержден в том же объеме, как в Катаре.

— Долгосрочный ущерб от войны не столько в разрушении мощностей, сколько в изменении структуры риска на энергетических рынках. Даже при сохранения перемирия Ормуз остается стратегическим риском. Это будет приводить к росту ставок фрахта и перераспределению потоков, а также удорожанию капитала для стран Персидского залива. Потребители будут инвестировать в дополнительные запасы. Кажется, что этот эффект будет гораздо серьезнее и масштабнее, чем произошедшее разрушение инфраструктуры, — констатировал Салихов.

В любом случае ключевые последствия для мировой экономики от выхода из строя оборудования и блокировки торговых путей более или менее понятны. Высокая стоимость сырья продолжит давить на рентабельность промышленного сектора Европы и Азии, замедляя темпы роста глобального ВВП. А энергетическому сектору Персидского залива потребуются десятки миллиардов долларов инвестиций и несколько лет непрерывной работы только для того, чтобы вернуться к операционным показателям начала 2026 года.

Известия. 11.04.2026