Свести дебет с кредитом. Достижения и вызовы на пути российско-китайских торгово-экономических отношений

Яна Лексютина, заместитель директора Института Китая и современной Азии РАН (ИКСА РАН), доктор политических наук, профессор Российской академии наук

За прошедшие четыре года система внешнеторговых связей России претерпела существенные вынужденные изменения. На смену диверсифицированной и относительно сбалансированной внешней торговле пришла сильная асимметрия, при которой наблюдается сильный перекос в сторону Китая, Индии и Турции как крупнейших торговых партнёров. Доля Китая в российском товарообороте достигла масштабов, ранее не характерных ни для одного торгового партнёра в постсоветский период. Вместе с тем есть все основания полагать, что как в долевом отношении, так и в абсолютных величинах российско-китайская торговля достигла плато и в среднесрочной и даже долгосрочной перспективе стабилизируется на текущем уровне, пишет Яна Лексютина.

Резкий рост российско-китайского товарооборота был характерен для периода с 2020 года по 2023 год. Тогда торговля увеличилась в 2,5 раза со 108 до 240 миллиардов долларов (здесь и далее приводятся данные китайской статистики). Но с 2023 года она вышла на плато: в 2024 году рост замедлился (он составил лишь 1,9 процента), а в 2025 году даже наблюдалось сокращение торговли (на 6,9 процента). Данные за восемь месяцев текущего года указывают на рост торговли, но в основе этого роста лежат прежде всего фактор нестабильности на мировых энергетических рынках вследствие кризисных явлений на Ближнем Востоке и Венесуэле и рост цен в целом. Принимая во внимание положительную динамику первых восьми месяцев текущего года, можно ожидать достижения российско-китайского товарооборота в 2026 году в размере 270–280 миллиардов долларов, что станет новым рекордом двусторонней торговли, но ненамного превзойдёт показатель 2024 года в 245 миллиардов долларов. Динамика уже очевидна не та, что наблюдалась в 2020–2023 годах.

Российско-китайские отношения объективно и бесспорно переросли некогда используемую для их характеристики формулу «в политике горячо, в экономике холодно», что, однако, не исключает наличие вызовов, стоящих на пути дальнейшего углубления торгово-экономического взаимодействия между двумя странами.

Один из таких вызов – преодоление глубоко укоренившихся штампов и шаблонной логики при характеристике современных российско-китайских торгово-экономических отношений.

Часто приходится слышать о высокой доле Китая в российском товарообороте, но редко – о неуклонно меняющейся с 2018 года системе внешнеторговых связей Китая. Продолжающаяся торговая война США против Китая и используемый Пекином принцип учёта геополитической близости при выстраивании внешнеторговых отношений, очевидно, оказывают влияние на систему торгово-экономических связей КНР.

Происходит реконфигурация китайской торговли в сторону геополитически близких и надёжных партнёров.

Расширяется торговля Китая с АСЕАН, Россией и Латинской Америкой. В 2024 году АСЕАН стала крупнейшим торговым партнёром Китая, сместив в этом отношении долговременного лидера – ЕС. Россия уверенно вошла в пятёрку крупнейших торговых партнёров Китая и закрепилась в ней, тогда как ещё десятилетие назад вряд ли кто-то мог предположить подобный сценарий. Весьма показательна в этом отношении статистика торговли Китая за восемь месяцев текущего года – с января по август. В этот период российско-китайский товарооборот увеличился на 28,4 процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года (он составил 185 миллиардов долларов), в то время как торговля с ЕС и США – вторым и третьим крупнейшими торговыми партнёрами Китая (после АСЕАН) – выросла лишь на 12,4 процента и 5,5 процента соответственно.

Часто приходится слышать о якобы сложном инвестиционном климате в России, затрудняющем приток китайских инвестиций (любопытно, однако, что в своё время инвестиционный климат в России не становился преградой на пути европейских инвестиций), но редко – о сложностях, с которыми сталкиваются российские инвесторы при выходе на китайский рынок.

Очень интересна в этом отношении динамика инвестиционных потоков между двумя странами. После периода сокращения китайских инвестиций в Россию в 2018–2022 годах (тогда накопленные ПИИ сократились с 14 до 10 миллиардов долларов), в 2024 году был зафиксирован их взрывной рост. Только в 2024 году, согласно китайской статистике, в российскую экономику было направлено свыше 4 миллиардов долларов (накопленные ПИИ составили по результатам 2024 года почти 16 миллиардов долларов). Это связано как с освобождением отдельных ниш после ухода европейских (и не только) компаний, так и с принятием разноплановых мер в интересах привлечения китайских инвестиций в Россию. В последние годы целенаправленная работа ведётся Российско-китайской межправительственной комиссией по инвестиционному сотрудничеству, в мае 2025 года было обновлено соглашение о содействии и защите инвестиций, активно работают торгово-промышленные палаты, проводятся многочисленные бизнес-форумы (например, «Ростки» в Казани, «АмурЭкспо» в Благовещенске), готовятся специализированные справочники и атласы, призванные сориентировать китайских инвесторов в российских экономических и правовых реалиях.

Российские инвестиции в Китай, хотя до сих пор очень скромные, но также демонстрируют рост. С 2021 года по 2024 год российские накопленные ПИИ в Китае возросли с 1,1 до 1,5 миллиарда долларов. В последние несколько лет российский бизнес проявляет интерес к выходу на китайский рынок, но сталкивается со сложным инвестиционным климатом, зарегулированностью китайского рынка, высококонкурентной и непонятной для российских инвесторов средой.

Принято считать, что на динамику современного экономического взаимодействия двух стран оказывают влияние санкции и ограничительные меры, вводимые против них Западом, колебания на глобальных сырьевых рынках, глобальная нестабильность и сбои в мировой логистике. Резкий рост товарооборота в последние годы обнажил «узкие места» трансграничной транспортно-логистической системы, оказавшейся неспособной эффективно справляться с возросшим грузооборотом. Но все эти – по большей части технические – сложности вполне преодолимы совместными усилиями. Народы обеих стран очень креативны в адаптации к внешним шокам и преодолении преград, включая санкции, ограничительные меры, давление и экономический шантаж. На протяжении нескольких лет планомерно создаётся инфраструктура – финансовая, транспортная и логистическая, страховая – для избегания попадания под вторичные санкции и давление со стороны западных стран.

Представляется, что больший вызов развитию российско-китайского торгово-экономического сотрудничества бросают не столько внешние факторы, сколько внутренние. Внешнее давление нередко, напротив, содействуют сплочению или поиску новых моделей и форм взаимодействия. Вызовы скорее лежат во внутренней плоскости – в приоритетах национального развития двух стран, их экономик.

Например, можно предположить, что реализуемый обоими государствами стратегический курс на импортозамещение и технологический суверенитет будет влиять на масштабы и направленность их торговли, инвестиционного и научно-технологического сотрудничества. В 15-й пятилетней программе народнохозяйственного и социального развития КНР (так называемой 15-й пятилетке), рассчитанной на период с 2026 года по 2030 год, в качестве приоритета зафиксирована задача «значительного повышения уровня научно-технической самостоятельности и самодостаточности».

Стоит сохранять сдержанный оптимизм и в вопросе перспектив российско-китайского энергетического сотрудничества, ныне выступающего основой торгово-экономических связей двух стран. Китай намерен снижать свою зависимость от нефтегазового импорта, рассматриваемого в качестве серьёзной уязвимости Китая. В своей энергетической стратегии Китай делает акцент на предпочтительности энергетической самообеспеченности. Так, Си Цзиньпином был сформулирован принцип «крепко держать чашу с энергетическим рисом в своих руках». В этой связи Китай прилагает комплексные усилия: наращивает собственную добычу углеводородов, развивает индустрию чистого угля (в предстоящее десятилетие доля угля в потреблении энергии, предположительно, останется на уровне не ниже 40 процентов) и углехимию, ВИЭ (к 2030 году доля альтернативной энергетики в общей выработке электроэнергии достигнет 30 процентов) и атомную энергетику (сейчас эксплуатируются 64 реактора и строится ещё 37), разрабатывает системы накопления энергии.

Весьма показательным примером того, как национальные установки и приоритеты способны влиять на динамику двусторонних торгово-экономических отношений, является продажа российской электроэнергии в Китай. Ещё не так давно Китай был крупнейшим рынком для экспорта российской электроэнергии, но с 2023 года объёмы стали падать, пока экспорт не был полностью прекращён с января 2026 года. Связано это с планомерно реализуемым Китаем курсом на превращение в крупнейший в мире хаб по производству электроэнергии. Китай сверхбыстрыми темпами вводит новые генерирующие мощности. Среди прочего электроэнергия обеспечивает работу центров обработки данных и крайне важна в контексте задачи обретения лидерства в развитии искусственного интеллекта (ИИ). В Китае исходят из того, что в перспективе конкурентное преимущество Китая в сфере ИИ будет определяться не мощностью модели, а способностью превратить ИИ в стабильную, дешёвую и повсеместно доступную инфраструктуру. Электроэнергия в этой связи выступает ключевым ресурсом и важным преимуществом.

В целом при оценке перспектив и траектории российско-китайского торгово-экономического сотрудничества следует оценивать национальные установки и ориентиры двух стран. В Китае такими базовыми установками на долгосрочную перспективу являются обеспечение энергетической и продовольственной безопасности и безопасности производственных цепочек. Следует учитывать и китайскую стратегию «двойной циркуляции», приоритизирующую внутренний китайский рынок, и акцент на развитии новых производительных сил. Хотя сейчас влияние таких установок кажется несущественным – рост продаж российских углеводородов в Китай, например, сейчас поддерживают дисконты и нестабильность на мировых энергетических рынках, – в долгосрочной перспективе национальные установки и приоритеты неизбежно окажут влияния на торговлю, инвестиционное и научно-техническое сотрудничество двух стран.

Международный дискуссионный клуб "Валдай". 09.11.2026