Треугольник Россия – Индия – Китай в условиях многополярного противостояния
Б.К. Шарма, генерал-майор в отставке, директор Объединенного Института оборонных исследований в Дели (2020-2025)
Глобальная система находится на переломном этапе. Однополярный мир окончательно ушёл в прошлое, однако то, что возникает на его месте, остаётся аморфным. Вместо устоявшегося многополярного равновесия мы наблюдаем турбулентный ландшафт: цивилизационные концепции, пересекающиеся сферы влияния, конкурирующие институциональные рамки, технологические разрывы и идеологические расхождения. Всё это наиболее интенсивно проявляется в Азии. В этом изменчивом ландшафте треугольник Россия – Индия – Китай (РИК), несмотря на свой неформальный характер и внутренние противоречия, предлагает потенциальное стабилизирующее ядро для формирующегося азиатского порядка. Сегодняшняя многополярность характеризуется сотрудничеством, конкуренцией и конфронтацией, при этом государства участвуют в многочисленных и противоречивых институциональных альянсах. Китай и Индия сотрудничают в рамках БРИКС+, одновременно налицо противостояние между ними по другую сторону Гималаев. Россия объединяется с Пекином, одновременно сотрудничая с Дели. Соединённые Штаты конкурируют с Китаем и одновременно изучают перспективы G2. Формат РИК отличают цивилизационная глубина, охватывающая тысячелетия, континентальная центральность, связывающая Евразию и Индо-Тихоокеанский регион, и общее стремление к стратегической автономии, противостоящее иерархическим альянсам.
РИК как якорь для нового азиатского порядка
Развивающаяся стратегическая картина Азии бросает вызов гегемонии одной державы, будь то Pax Americana или Pan Sinica. Вместо этого экономическая мощь Пекина, демографические масштабы Дели, технологическая развитость Токио, ресурсное превосходство Москвы, центральное положение АСЕАН, регионализм ШОС и универсальность БРИКС взаимодействуют в рамках многоуровневых и часто конкурирующих институциональных структур, придавая им полицентричный характер. Китай создаёт континентальную связность посредством инициативы «Пояс и путь», в то время как Соединённые Штаты обеспечивают морскую безопасность через сети альянсов. Индия позиционирует себя как колеблющееся государство, участвуя в Четырёхстороннем диалоге по безопасности (Quad), одновременно углубляя взаимодействие с Россией и поддерживая торговые связи с Китаем.
Треугольник РИК мог бы стать стабилизирующим элементом этого раздробленного ландшафта. Он обеспечивает критически важное сопряжение между континентальной и морской Азией, связывая богатую энергоресурсами Россию, доминирующий в промышленном секторе Китай и ориентированную на сферу услуг Индию, и предлагает потенциальные механизмы управления геополитикой Евразийского континента – от стабильности в Центральной Азии до развития арктических коридоров – вне структур, доминирующих на Западе. Важно, что РИК может служить консультативной платформой, посредством которой три крупнейшие евразийские державы могут координировать позиции по вопросам глобального управления, эволюции финансовой архитектуры и управления технологиями, не вызывая опасений по поводу формирования блока.
Стратегическое сближение
Три страны объединяют многополярное видение и отрицание однополярного доминирования. Россия стремится к стратегическому паритету, Китай – к большему глобальному влиянию, Индия отстаивает многополярность для сохранения автономии. Члены РИК совместно поддерживают интересы Глобального Юга. Они подтверждают приоритет Устава ООН, выступая за реформы в Совете Безопасности ООН и Бреттон-Вудских институтах. Западные санкции против России, технологические ограничения в отношении Китая и тревога по поводу финансового принуждения в Индии формируют стремление к созданию альтернативной платёжной инфраструктуры через механизмы БРИКС. У стран РИК существуют общие опасения по поводу религиозного экстремизма и насилия, проблем нетрадиционной безопасности и охватывающей Евразию организованной преступности. Российский экспорт углеводородов удовлетворяет спрос Китая и Индии, создавая прочные коммерческие связи, которые выдерживают геополитическую турбулентность.
Структурные расхождения
Однако перспективы РИК сталкиваются с серьёзными препятствиями. Стратегическое соперничество между Китаем и Индией, усугубляемое нерешёнными пограничными вопросами, военные противостояния вдоль линии фактического контроля и стратегическое сближение Китая с Пакистаном создают фундаментальный дефицит доверия. Индия воспринимает Китай как своего главного долгосрочного соперника не только в территориальном плане, но и с точки зрения влияния в Индо-Тихоокеанском регионе. Столкновение в долине Галван в 2020 году, пакистано-китайские связи во время операции «Синдур» и последовавшее за этим наращивание военной мощи демонстрируют, как быстро двусторонняя напряжённость может перевесить стремления к трёхстороннему сотрудничеству. Экономика Китая превышает совокупный ВВП России и Индии, а по темпам военной модернизации он опережает обе страны. Это вызывает опасения в Москве и Дели, ведь любое трёхстороннее соглашение может стать китаецентричным.
Экономическая, технологическая и дипломатическая зависимость России от Китая после конфликта на Украине снижает традиционную роль Москвы, которая обеспечивает баланс сил, и обостряет опасения Индии оказаться младшим партнёром в асимметричном треугольнике. Усиливающаяся морская ориентация Индии, что подтверждается её участием в Quad и принятием индо-тихоокеанской концепции, противоречит континентальным приоритетам Китая и евразийской направленности России. Россия и Китай рассматривают индо-тихоокеанские ориентиры как форму сдерживания, Дели видит в них необходимую внешнеполитическую составляющую для создания противовеса напористому Китаю.
Эти стратегические расхождения подрывают перспективы стратегической координации. Противодействие Индии Китайско-пакистанскому экономическому коридору по соображениям суверенитета, неформальное взаимодействие России с инициативой «Пояс и путь» и одновременная поддержка ей Международного транспортного коридора «Север – Юг», а также конкурирующие концепции развития Центральной Азии создают трения. Каждая из этих концепций предполагает региональную связность на разных условиях, например с опорой на Средний коридор через Каспийское море или на расширение Китайско-пакистанского экономического коридора до Афганистана. Это осложняет координацию инфраструктуры.
Сопротивление Запада
Возрождение треугольника РИК вызовет взвешенные ответные действия со стороны возглавляемого США альянса. Вашингтон усилит стратегическое партнёрство с Индией с помощью стратегии кнута и пряника, предлагая, с одной стороны, пряник в виде передачи технологий, сотрудничества в области обороны и поставок полупроводников, а с другой – принуждение с помощью более высоких тарифов и CAATSA. Одновременно Соединённые Штаты усилят противовес: углубление интеграции в рамках AUKUS, расширение партнёрства НАТО в Индо-Тихоокеанском регионе и расширение рамок ИТЭС. Аналогичным образом США могут подтолкнуть Европу к более жёсткой позиции по отношению к Китаю и по вопросу Украины.
Обеспечение возможностей РИК
Для того чтобы РИК превратился из спорадических встреч в полноценный механизм сотрудничества, необходимо уделить внимание ряду важных вопросов. Необходимыми условиями являются разведение войск на китайско-индийской границе, военные меры укрепления доверия и горячие линии для разрешения кризисов. Без континентальной стабильности трёхстороннее сотрудничество останется заложником двусторонних кризисов. Китай должен обеспечить прозрачность в отношении военного сотрудничества с Пакистаном, одновременно демонстрируя ощутимую приверженность борьбе с терроризмом, чтобы развеять опасения Индии. Ключевым элементом здесь является стратегическое доверие между Индией и Китаем. Москва должна восприниматься как нейтральный игрок между Пекином и Дели, несмотря на свою экономическую зависимость от Китая, и поддерживать передачу оборонных технологий в Индию. Любой открытый перекос в пользу Китая вызовет недовольство в индийском обществе. РИК следует сконцентрироваться не на конкурирующих концепциях, а на совместимости стандартов, совместном финансировании проектов в третьих странах и развитии взаимодополняющих коридоров. Треугольник должен оставаться ориентированным на конкретные проблемы, а не превращаться в формальный альянс. Это поможет ему сохранить свою полезность и избежать формирования блока, что чревато ответными мерами. Регулирование ИИ, кибернормы, цифровые валюты и суверенитет данных требуют трёхсторонних консультаций. Совместные инициативы в области климатического финансирования, продовольственной безопасности и финансирования развития также укрепляют легитимность сотрудничества за пределами геополитики.
Заключение
Актуальность РИК в эпоху конкурентной многополярности заключается скорее в его скромном, но значимом вкладе в стабильность Азии, чем в грандиозных идеях альтернативного мирового порядка. Этот формат обладает потенциалом в качестве консультативной платформы по урегулированию кризисов, механизма диалога по вопросам безопасности в Евразии и по формированию повестки дня стран Глобального Юга – при условии, что ожидания останутся реалистичными, а ключевую роль будет играть управление внутренними противоречиями.
Для успеха всем трём державам необходимо отдавать приоритет смягчению конфликтов над построением альянсов, сотрудничеству в области связи – над конкуренцией за инфраструктуру и реформе совместного управления – над формированием эксклюзивных блоков.
Международный дискуссионный клуб "Валдай. 04.03.2026
