Состоялся ли раскол между США и ЕС?
Заметным и для многих неожиданным итогом 2025 года стали сложности в отношениях США и Европейского союза. По целому ряду направлений Вашингтон совершил резкий поворот своей внешней политики, который сказался на сотрудничестве с европейскими союзникам. Особенно контрастно изменения смотрятся в сравнении с президентством Джо Байдена, когда США и ЕС достигли беспрецедентной солидарности, в том числе в вопросе сдерживания России. Но можно ли говорить о трансатлантическом расколе? Ведь США и ЕС связаны формальными отношениями в рамках НАТО, огромным культурным наследием союзнических отношений, тесными экономическими связями. Идёт ли речь пусть об острой, но обратимой флуктуации? Или же мы наблюдаем принципиально новый тренд, который заявит о себе в будущем? Об этом пишет программный директор Валдайского клуба Иван Тимофеев.
Отношения США с союзниками по НАТО в Европе исторически не раз переживали кризисы. Например, в 1956 году разразился Суэцкий кризис на фоне национализации Суэцкого канала правительством Египта и последующим военным вторжением Великобритании, Франции и Израиля для восстановления контроля над ним. Советский лидер Никита Сергеевич Хрущёв грозил ядерным ударом по территории вторгнувшихся стран. Но своё слово сказали и США. Вашингтон выступил против военного вторжения, пригрозил союзникам экономическими санкциями и даже использовал некоторые ограничительные меры.
В период холодной войны страны Западной Европы активно развивали экономические связи с СССР. США не смогли помешать трубопроводным проектам, превративших Москву в важнейшего поставщика энергетических ресурсов для Германии, Италии и целого ряда других крупных экономик.
Европейские союзники долгое время игнорировали кризис отношений США с Ираном после Исламской революции 1979 года. В отличие от США, они продолжали закупать иранскую нефть и вкладываться в иранскую промышленность. Положить конец такой самостоятельности США смогли только в 2010-х под угрозой вторичных санкций и финансовых штрафов.
Евросоюз раскритиковал вторжение США в Ирак в 2003-м. Особенно отличились Германия и Франция. Даже Москва тогда заняла более осторожную и сбалансированную политику. Наконец, после начала украинского кризиса в 2014 году, ЕС едва ли торопился с эскалацией санкций против России. Брюссель и особенно Берлин раздражали попытки первой администрации Трампа помешать строительству трубопроводного проекта «Северный поток–2» по дну Балтийского моря.
Тем не менее отдельные кризисы носили локальный характер. Они абсорбировались общими институтами безопасности (НАТО), близкими идеологическими позициями во внешней политике, равно как и тесными экономическими связями. После начала Россией специальной военной операции в 2022 году атлантическая солидарность США и европейских союзников существенно выросла на фоне сдерживания России и помощи Украине. Высочайшего уровня достигла синхронизация санкций, военных поставок и сотрудничества в области безопасности. Произошло очередное расширение НАТО. ЕС умерил критику США по иранскому вопросу, а впоследствии восстановил режим санкций против Тегерана. Наметилось более тесное сотрудничество в области технологий и нащупывание общей платформы для сдерживания Китая.
Второй приход к власти Дональда Трампа ударил в первую очередь по солидарности в украинском вопросе. Инициатива Белого дома о переговорах с Россией встретила сдержанную реакцию в Брюсселе. ЕС продолжал движение в парадигме первых трёх лет СВО: Россия не имеет право на свою позицию, её нужно принудить к капитуляции, разорвав с ней остающиеся экономические и гуманитарные связи; Украине необходимо помогать всеми имеющимися средствами; особенности украинской политической системы неприятны, но пока на них следует закрыть глаза. США проводили свою линию: принудить Россию к капитуляции не получится, она слишком сильна; санкции наносят ущерб, но не меняют политический курс Москвы; Россия в растущей степени вредит США на остальных региональных театрах; вкладываемые в Украину деньги не приносят политических дивидендов, их пожирает война и коррупция; из токсичного украинского актива необходимо выйти, желательно на своих условиях; если ЕС хочет продолжать конфронтацию с Россией – пусть продолжает сам и за свои деньги; Украина должна заплатить за предоставленную помощь.
Новая американская позиция едва ли могла дать быстрые результаты. Россия уже заплатила огромную цену в украинском конфликте. Поэтому закономерно вела дело к тщательно проработанному решению, а не спонтанному прекращению огня. Переговоры двигались в режиме качелей, с неизбежными разногласиями и раздражением от неуступчивости оппонента. Вместе с тем в течение года стал очевиден и сдвиг параметров компромисса в сторону тех реалий, которые сложились «на земле». В американской позиции произошёл отход от нереалистичных ожиданий возвращения Украины к границам 1991 года или членства Украины в НАТО. США избегали вводить против России новые санкции, за исключением эпизода с блокирующими ограничениями в отношении двух крупных российских энергетических компаний. Украинский лидер подвергся публичной и жёсткой критике со стороны президента и вице-президента США. ЕС, наоборот, последовательно поддерживал украинского президента.
Украинской тематикой нарастающие расхождения США и ЕС не ограничились. Некоторую оторопь в среде союзников вызвали заявления Трампа о возможном присоединении Гренландии. Остров находится в юрисдикции Дании. Копенгаген – союзник США по НАТО и один из наиболее активных сторонников общей атлантической линии. К тому же США давно располагают военной инфраструктурой на острове, и датские власти исторически не мешали военной деятельности вооружённых сил США в Гренландии. Выступления Трампа воспринимались как популизм, но оставляли осадок. Невольно напрашивались аналогии с 2014 годом и воссоединением России с Крымом, хотя исторический и политический контекст двух случаев отличался существенно. Пока инициативы Трампа развития не получили. Но в политическую повестку попали.
Разрывом шаблоном стала и публичная критика вице-президентом США демократии в отдельных странах ЕС. Озвучена она была на Мюнхенской конференции по безопасности – ключевом форуме евроатлантического сообщества. «Европа отошла от своих фундаментальных ценностей – тех, что роднят её с Соединёнными Штатами Америки», – отметил вице-президент Джей Ди Вэнс, указав на цифровую цензуру, проблемы со свободой слова и совести, с выборами. Впоследствии тезисы Вэнса получили развитие в Национальной стратегии безопасности США. Примечательно, что украинский конфликт в Стратегии определяется как соперничество Европы и России, тогда как США выступают скорее внешней силой, заинтересованной в стабилизации континента.
Тематика цифровой цензуры к концу года стала выходить за рамки риторики. 23 декабря Госдепартамент заявил о визовых ограничениях в отношении пяти физических лиц из стран ЕС. Повод – участие в цифровой цензуре. Под санкции попали Тьерри Бретон, бывший Еврокомиссар и один из разработчиков законодательства ЕС в области цифровых услуг; Имран Ахмед, глава Центра по противодействию ненависти в цифровой среде; Клэр Мелфорд, разработчик Индекса глобальной дезинформации; А.-Л. фон Хеденберг и Дж. Баллон, лидеры немецкой НКО «Помощь жертвам ненависти». Вашингтон ввёл самые мягкие санкции. Дональд Трамп не задействовал закон о Чрезвычайных экономических полномочиях 1977 года, не вводил чрезвычайного положения по данному вопросу и не использовал блокирующие финансовые санкции. Очевидно, что и администрация США также придерживается вполне ясной идеологической линии. Её также могут критиковать в Европе за использование санкций как элемента давления. Их, в частности, осудил президент Франции Эммануэль Макрон.
Наконец ещё одной проблемой стала торговая война, развернутая Трампом против «всего мира». Её ключевой мишенью можно считать Китай, хотя Пекин проявил завидное упорство в отстаивании своих интересов и в итоге добился компромиссных решений. Но тарифы ударили и по ЕС. Указ 14257 вводил новую 10-процентную пошлину и дополнительный тариф в 20 процентов для стран Евросоюза. Строго говоря, ЕС пострадал не самым значительным образом. Впоследствии действие 20-процентного тарифа было приостановлено. Однако сам факт торговой войны против ближайшего союзника дополнял картину. Тарифные атаки использовались США в отношении союзников и ранее. Чего стоит, например, война пошлин с Японией в связи с конкуренцией за автомобильный рынок. Но в текущих условиях они вряд ли добавляют устойчивости трансатлантическим отношениям.
Впрочем, говорить о безвозвратном и состоявшемся расколе США и ЕС пока говорить рано. НАТО остаётся железобетонной конструкцией в области безопасности. Причём европейские союзники сегодня охотно идут на выполнение тех требований, которые Дональд Трамп ставил ещё в свой первый президентский срок – тратить на оборону больше. Военные действия на Украине продолжаются, равно как и действие ранее введённых санкций США. К тому же политический курс Вашингтона может быть переформатирован новой администрацией в случае победы демократического кандидата на выборах 2028 года Похоже, что надеждами на смену администрации и будут жить европейские союзники в ближайшее время.
Международный дискуссионный клуб "Валдай". 13.01.2026
